javax_slr (javax_slr) wrote,
javax_slr
javax_slr

Categories:

Я и Армия.Часть пятая. Тиронут

Часть пятая. Тиронут.

Оглавление

Итак, я попал посреди ночи (не помню уже какое число, где то в конце ноября), на базу курса молодого бойца бригады Гивати (БАХ Гивати) в Кцийот, под Беер Шевой.
Сначала нас посадили где то на травке и занялись записью. Пока сидели, нескольк -еловек куда то уходили и их искали, кто то отпускал глупые шуточки, а я был напряжен, серьезен и не понимал - блин, что за дела, что за дети, как они себя ведут?
Потом поделили нас по батальонам (в Гивати 3 батальона - "Шакед" (который когда то был спецназом), "Ротем" и "Цабар"), я попал в "Цабар".
Потом нас повели на склад (уже было больше 2х ночи), там построили на плацу и выдали по кидбегу с омбудированием (в дополнение к тому, которое выдают в момент призыва. Там - парадная форма, а тут - рабочая форма эфоды (такие жилеты с кармашками),лопатка, магазины и уйма всего остального). Потом кладовщики просили всех вывернуть их кидбеги и проверили что у всех всё есть. Запихивали обратно долго. В то время этому искусству я еще не был обучен.

Потом нас, которые попали в Цабар (человек 10) забрал некто,потом оказавшийся ротным прапорщиком, и повел в палатки нашей роты ("Цабар" - батальон, но на базе тиронута находится только один призыв, т.е. рота). Там, понятно уже все спали. Этот некто нас распределил по палаткам (потом оказалось, что разные палатки - это разные отделения и взвода), завел меня в мою палатку и я охнул. Уже знакомая мне палатка на 12 человек (6 кроватей с каждой стороны) в которой спят где то 22-24 человека. Без промежутков между кроватями (Как почти любая вещь в армии, которая кажется глупостью, и у этой ситуации было объяснение. За первые 2 месяца уходит по разным причинам процентов 30 человек, поэтому сразу набирают больше чем нужно.)
Командир включил в палатке свет. Никто не проснулся.Он посмотрел по сторонам, нашел самую большую щель между кроватями и начал будить одного из солдат, чтобы подвинуть его кровать. Будил долго и жестоко. Солдат не просыпался! "Что с ними тут делают?" - подумал я. (Потом оказалось, что это был Мишель. Его невозможно разбудить). Тогда мы с командиром вместе подвинули кровать вместе с солдатом, втиснули еще одну и я лег спать.

Утром всех начали будить на зарядку, я открыл один глаз, но кто то из солдат сказал - "этого сказали не будить." После зарядки меня таки разбудили.На построении утром ко мне подошел вчерашний ротный прапорщик, показал на мою бороду и спросил "что это?" Я тут же рассказал, что это борода, на бритье у меня алергия, справки нет , но сегодня же схожу к врачу. Прапорщик посмотрел на часы и сказал - у тебя 5 минут, на то, чтобы бороды не было. Я побежал. На конце 4ой минуты я кого то попросил передать, что мне нужно еще время, мне дали еще 2 минуты. Я сдирал волосы с кожей и, когда, окровавленый, вышел без опоздания к прапорщику, он, кажется, сам испугался.Через месяц я раздобыл таки справку и отрастил бороду обратно.

На 2ой неделе - родительский день. Приехали родители, послушали лекцию о том, что нас кормят 6 раз в день (вобщем то правда - кроме завтрака, обеда и ужина еще 3 раза перекусы - горячий чай и хлеб с шоколадной намазкой), посадили их на трибуны и мы выбежали на них из дыма.
</p>







Первые 2 месяца вспоминаются не целиком, а сценами. Так их и приведу - без хронологической точности.



Первый вечер (у всех он второй). Мне надо "лешафцер эфод". Это непереводимо. Шифцур (существительное) и левафцер (глагол) происходят (как и многие армейские слова) от абревиатуры "шипур цура" - улучшение формы. Что то лешафцер - значит приспособить к себе, в случае эфода - настроить по себе ремни, замотать изолентой сверкающие пряжки (чтобы враг не заметил), приделать резинки к флягам, и еще уйму подобных вещей. Мне помогали уже сделавшие это солдаты. С тех пор тольтые черные веревки и зажигалка (чтобы заплавлять узлы) надежно поселились у меня в кидбеге и находятся там и сейчас, для милуима.



В первый же вечер (это был четверг - день перед выходом домой) - первый марш бросок - 3 км. Но уже дали, как положено, каждому отделению рацию, бак с водой (20 литров) и носилки, которые распределили между людьми. Когда прибежали (первый марш бросок!) ребята начали обниматься, петь песни. Я был в шоке. Чего это они? Куда я попал? Ну прошли 3 км, ну и что? А они тянули меня в круг петь песни с ними!
Потом все уравновесилось, и ребята не так радовались каждому маршброску, и я попривык к ритуалам и вообще втянулся. Нередко когда ехали куда то, народ запевал и я вскоре выучил эти песни тоже. До сих пор помню протяжные восточные мотивы "Каше ли, ат рахока ми мени". Заучил я и всякие лозунги, которыми бросались командиры ("Крави - зе ахи ахи" - "боевой это самый братишка" - если дословно; "Хаколь бе рош" - "все в голове!" и другие ...)



На первый маршбросок мой эфод не был еще готов (не отшифцурен) и мне дал свой (отшифцуреный) эфод парень у которого была какая то справка, по которой он не мог бегать. Вскоре этот парень исчез вообще - вышел в небоевую часть.
Те, кто из за болезни пропускали какой то марш бросок, следующий делали меньше. А пропускали много - прежде всего из за "шиврей маамац" - трещин в кости из за нагрузки на ноги. В итоге, в конце, весь последний маршбросок (60 км) от начала до конца шли единицы. Большая часть подключалась по ходу.
Первый маршбросок назывался "Маса таг" - нам после него дали таг (значек на плече) бригады Гивати. Но береты у нас пока еще были зеленые ...



Первый выход домой - через 1.5 дня после того как я туда попал. Выходили мы вообще хорошо - остались за весь тиронут на выходные только 2-3 раза, сделали несколько хамшушей (т.е. выход на 3 дня - хамиши/шиши/шабат). Тут повезло, что жил я в Беер Шеве- в пятницу первый был дома, пока ребята на автобусе ехали из Беер Шевы (до Беер Шевы с базы нас довозили - минут 40), а в воскресенье сбор был только часов в 9 утра, чтобы все с севера, встав в 5 утра успели добраться.



Начались стрельбы - из 2х месяцев тиронута 7 недель - стрельбы. Пока другой взвод стреляет - уроки - автомат, теника безопасности, первая помощь, противотанковые средства пехоты, хим. защита, моральный облик солдата ЦАХАЛя и т.д.

Конадиры у меня были хорошие. Уважительно относились к моим сединам и моей степени. Да и вообще среди моих непосредтсвенных командиров мудаков и кретинов не было (в других взводах были). Маки (командиры отделений) нормальные ребята лет 19, весьма приятные в общении (после швират дистанс). Командир взвода - Шахар - в кипе (т.е. религиозный), лет 23х - очень хороший мужик. Сержант (тожа Шахар) простой парень, но многому нас учил, без причины не наказывал. Ротный ... ну про ротного отдельная история, потом.
"Швират дистанс" - "ломка растояния" (дословно). Это когда к командирам можно обратится по имени, а не "командир!", и можно с ними вообще поговорить о жизни. Ну это потом, после 4х месяцев. А пока между нами "дистанс"



По вечарам перед сном - кадерим или еще их называли тиртурим (задрачивания?). Это когда всех строят, а командир зачитывает общие и личные провинности. Потом весь взвод должен до столба и обратно за столько то секунд. Мы не успеваем, нас ругают и опять и опять. Самое смешное в этом было то, что наши командиры ведь спали меньше нас и иногда во время этих наказаний просто засыпали стоя. Сейчас кажется кадерим в армии отменили. А зря.



Ротный прапорщик - зверь. Тот, кто попадал по очереди к нему в дежурные весь день работал (что то носил, готовил стрельбища и т.д.), и все время за что то получал наказания - отжиматься, работать в каске или еще что то.



В первую же неделю я не позвонил пару раз Лене, она обиделась и я с удивлением понял, то она ожидает, что я буду звонить каждый день. Я был удивлен. Зачем? Да и стоять вместо отдыха в палатке в очереди к телефону автомату - то еще удовольствие. Но - конечно же подчинился. Я ее всегда слушаюсь.



Первое время все спали в спальниках без простыни, иногда шли спатьне купаясь - т.к. не было сил. Постепенно, к концу первого полугода, мы превратились в настоящих солдат - мы притащили из дома простыни и подушки, принимали душ почаще (это реально заменяет полчаса-час сна в плане отдыха тела) и т.д. Но это было потом ...



К людям привыкал тяжело. Было немало мудаков. Но даже нормальные - совсем не тот контингент к общению с которым я привык.



Тоска. Главное что запомнилось с тех месяцев - тоска. Утро, зима, Негев, 5 утра. Будят на зарядку. Холодно и темно. Тоска.
Когда в воскресенье из дома идешь на место сбора чтобы ехать обратно на базу - тоска.



Спать - 6 часов. Когда не сторожишь палатки роты - этого хватает. Когда сторожишь (т.е. из этих 6 часов вычесть час - будят за 15 минут, полчаса стоишь и еще 15 мин пока ляжешь) - уже не хватало. На стрельбища ехать в разбитом автобусе - 4 минуты. Эти 4 минуты я всегда спал.
Для экономии времени несколько недель жили в 2х местных палатках на стрельбище (чтобы туда сюда не ездить). Новый 1998 год я именно так и встретил. Еще и дежурил до 12 ночи.
В столовой кормили плохо. Сытно, но не вкусно (во первых в армии не всегда не вкусно, во вторых не вкусно и не разнообразно могут быть очень разные). Но есть надо было много, чтобы хватило сил. И я жевал по утрам манную кашу в которую для сытности бросал шоколадную намазку и жевал крутые яйца со сметаной на куске хлеба.



К концу первого месяца я очень устал, и когда у меня начался сильный насморк, Лена мне рассказала по телефону как симулировать синусит. Целый день, пока меня не посмотрел доктор и не выгнал обратно на стрельбища я отсыпался в лазарете.



В это время у нас на базе снимали про Гивати фильм. Даже сериал. Он был заказан армией, чтобы поднять желания людй служить в Гивати и, на очень короткое время, свою функцию выполнил (я его так и не посмотрел, кстати).



Стреляли стреляли стреляли. Лежа, с колена и стоя, на 25, 50, 100, 300 метров. Учили правильно и у меня стало получаться. На пристрелке ружья (25 метвор) я вгонял все пули в кружок 1 см. Стреляли днем и ночью.
Бегали. 5 тыс метров, полоса препятствий, 2 тыс с носилками.
Перед каждой едой - отжимались. Дико раздражало, когда некоторые умники сачковали, а их сачкование не замечали. Вообще те, кто зачковали, хамили начальству и т.д. и не получали наказания - очень раздражали.



Первый шабат - шабат прощения. Всем, кому обещали наказание в виде остаться на субботу были прощены. Вообще в самом начале была жеренбьевка - кто когда остается на выходные - даже когда вся рота выходила кто то должен был оставаться. Мне выпало в самом конце.



Маршброски становились все больше. Я в самом начале (на 3ем или 4ом) вызвался нести носилки, чтобы не приставали потом. Уже на 3ем последние пол километра открыли носилки, положили на них самого легкого и несли их по очереди.



Шавуа садаут - т.е. неделя полевых учений. Вывезли на 5 дней в пустыню, жили в 2х местных палатках, делали пазацта (тоже абревиатура - упади, ползи.. ну и еще что то - т.е. бросится на землю, держа автомат в одной руке и тут же принять позу для стрельбы) - все руки и ноги были в синяках и царапинах, учились бесшумно ходить ночью, находить дорогу и т.д. Питались манот крав - боевой паек. Банка тунца или противной ветчины (луф!), кукурузы, орешки. К нему выдавали буханку хлеба. Все это на день для 4х человек. Курить было нельзя, мы курили в 2х местной палатке внутри. В пайке были леденцы. Я их потихоньку посасывал - глюкозы очень не хватало. Во время очередного урока с командиром отделения он спросил - "а что это у тебя во рту? конфета?" Я проглотил ее и ответил - "Ничего. Уже ничего." Он нахмурился и сказал - "запомни это", что означало наказание.
В конце этой недели - маса пилим (слоновий маршбросок) - в противогазах.
Потом, перед выходом домой, как обычно командир взвода объявлял о наказаниях. На каком то этапе он сказал - "У нас появился стендапист. Встань Павел" и рассказал эту историю. Я получил всего лишь 2 часа на выходе и был счастлив что так легко отделался. Это означало что когда мы приехали в Беер Шеву те, кто получали часы не ехали домой, а еще с командиром стояли на автостанции свое время. Командиру тоже хотелось домой, поэтому все получили амнистию в 1 час.
После "шавуа садаут" я сильно задумался о Великой Отечественной. В поле тогда жили поболе недели ...




В декабре - присяга. Моя третья присяга. Приехали Лена и друзья.






Было холодно (зима). Командиры говорили так - вы должны выглядеть одинаково. Или все в куртках, или все без. Свитера не одевали, разве что под рубашку. По другому носят только джобники (не боевые). Договориться насчет курточек ни разу не могли, поэтому были просто в рубашках (под рубашкой зеленая футболка если форма рабочая, или белая если выходная). Я придумал - одевал под рубашку еще теплую кофту. Но надо было чтобы ее не заметили - не по форме, поэтому я вырезал в кофтах большие декольте. Была одна кофта красная - за нее я пару раз сильно получал по голове,, когда каким то образом она все таки выглядывала из за рубашки.



Проверка обмундирования взводным старшиной. Все вываливаюы всё, что у них в кидбегах, он проверяет что всё у всех есть и исправное. Находит у меня белый пояс. Такие носили очень давно, Лене подарил какой то милуимник, а она - мне. Я знал, что это не по форме и он был просто у меня в сумке (в конце службы я таки его носил). Старшина находит его и забирает! "Нельзя", - говорит. Я плачу - "подарок подруги, я же его не ношу то се". Он - "нельзя", - говорит и все. После построения все таки отдал.



В конце 2х месяцев мы оставили базу тиронута. На всю неделю поехали в какие то поля на учения отделения (атака целым отделением), и в конце недели маршем вышли к маленькой базе (на одну роту), которую только что оставил предыдущий призыв (август 97) и разместились там. Пустыня, вокруг ничего, в 5 км от египетской границы, только наша рота. Свой повар - качество еды лучше - готовит на 100 человек а не на 800, нет прапорщика базы, только свой фашист (как его у нас называли).








Конец пятой части


© Pavel Bernshtam, 2007
Tags: army, israel, story
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments