javax_slr (javax_slr) wrote,
javax_slr
javax_slr

Categories:

История семьи Альтшулер. Часть 4. Мемуары Юдифь Альтшулер. Часть 2

Часть 1. Калонимус Кальман.
Часть 2. Могилев.
Часть 3. Мемуары Юдифь Альтшулер. Часть 1.


Детские годы. Дом.


Жила я в Мариуполе, городе, где родилась и где с 12-летнего возраста жил мой отец. Это город на Украине, на берегу Азовского моря. Город очень старый и был основан греками. В городе протекает река Кальмиус, а раньше ее называли Калка, здесь проходила знаменитая битва с татарами во времена татарского ига. Я даже помню как к нам приезжали экспедиции и вели раскопки, находили каменные изваяния, бронзовые статуэтки.

Родители мои до революции были богаты, отец был купец 1-й гильдии, был специалист по дереву и торговал дорогими сортами дерева, ездил в разные страны, даже в Китай и знал много языков, в том числе китайский. Отец имел несколько хороших домов. Семья была большая – 2 брата и нас 3 сестер, я в семье была старшей.
После революции отец имел свою мастерскую, занимался различными работами по дереву, делал колеса и разные деревянные детали к повозкам. Жили мы в своем большом доме, который отец построил по своему собственному
проекту. Дом этот, один из красивейших на улице, располагался на улице Торговой (после революции Улица 3его Интернационала), Дом этот 2,5 этажный, стоит и по сей день. Дом отапливался дровами и углем, зимой было тепло.
Двор был большой, в нем было еще 5 квартир, подсобные помещения и большой сад. Сад был так велик, что выходил на соседнюю улицу.По двору ходили павлины. В саду было много деревьев тутовника (был белый, синий и черный
тутовник) много сирени, клумбы с цветами. На горке отец выращивал табак, который раздавал крестьянам, часто бывавшим у нас. Это были заказчики, некоторые оставались даже на ночлег. Часто бывали у нас греки из близлежащих греческих сел, одного по фамилии Скударь я хорошо помню. На нижнем этаже была мастерская отца, а второй этаж, состоящий из 5 комнат, 2-х кухонь, большого коридора и парадной занимали мы до 1920г. Когда мы жили в этом доме (я еще не ходила в школу), я и Мира болели брюшным тифом и у меня было осложнение (теперь я знаю-это был паротит). То было очень тяжелое время – голод и все время в городе менялись власти, так что
нам приходилось прятаться. Прятались мы у соседей, у Вали, с которой я дружила, иногда у них пережидали 2-3 дня, а дом бросали. Голод был страшный (я не помню точно год, но после 1917г. Мира была маленькая и отец пошел
искать молоко, так как купить что-либо было не только очень дорого, но и трудно найти. Он провалился в лубокую лужу (это было зимой) и у него после этого долго была на ступне язва, которая плохо заживала. В это время мы все жили в одной комнате, а остальные закрыли. Поставили в кухне чугунную печь (так называемую буржуйку) и протапливали ее дровами. Мама сняла с окон очень красивые занавески (кремовые с большими розовыми цветами и зелеными листьями), сшила из них наволочки и продавала их на базаре, а покупала мясо, которое мы варили с пшеницей (а она у нас была), хлеба почти не ели. В это время люди ели кошек и собак, так что животных не было, их воровали. Зима была очень тяжелая.Мама тоже заболела, у нее появились многочисленные раны на ногах и лечили их смальцем (свежим, не соленым, это ей очень помогло и она быстро поправилась). Весной стало легче, так как появилась зелень, рыба, была дешевая килька, бычки, мы часто делали рыбные котлеты.
В это время отец не работал, мастерская была закрыта, но дома вечерами он делал столярный инструмент (рубанки, топорки), которые продавал. В 1920г часть комнат забрала городская милиция. Они занимали 2 комнаты и
парадный ход на улицу, а мы ходили со двора.

Вскоре появилось в городе американское агентство АРА, которое оказывало помощь и мы стали получать бесплатные обеды, а потом нас нашли наши родственники из Америки и стали присылать посылки (одежду и продукты кокосовое масло, сахар, какао), мама очень любила греческие маслины. Но это было уже позже. Милиции в это время у нас уже не было и мы снова заняли весь дом. К нам приехал дядя Вулф с семьей с детьми Рахилей и Борисом. Они тогда жили в Мелитополе (или в селе Покровка, я точно не помню). Дядя занимался изготовлением колбас, продажей мяса, рыбы.

Приезжала и мамина сестра покойная тетя Сарра с детьми. Они страшно голодали, У тети были голодные отеки, водянка-большой живот, а ее сын Арон (Бернштам) был страшный дистрофик. Ему было не то год не то чуть больше. Я его все носила на руках, он был как перышко, кожа на нем висела и выглядел он старичком, такой был жалкий. Мама с тетей Саррой каждый день носили его на бойню и сажали в требуху (коровий желудок) – лечили по совету
бабки-знахарки. У нас они поправились и уехали к себе домой в Мелитополь (Покровка). Мальчик этот был братом т.Рахили, которая живет в Беер-Шеве и отцом Володи. Арон стал очень хорошим врачом, он работал в
Харькове и очень рано умер.
У нас какое-то время жили дети другого дяди – д.Левы –Арон, которого немцы повесили в Харькове во время войны.
Исаак (работал на заводе им. Ильича ), Сарра, Рива,. Затем они все уехали жить в Харьков, но Рахиля (дочь дяди Вели) еще долго оставалась у нас. Семья наша постепенно прибавлялась и все наши родственники уехали в Харьков. В период НЭПа появилось очень много магазинов, ожила торговля. В это время я уже начала ходить в школу. Я хорошо помню как отец работал в своей мастерской и был у него помощник так как заказов было очень много. Часто
крестьяне приезжали к нам во двор и их кормили обедом. Они привозили нам арбузы, огурцы и другие овощи и ссыпали горой на улице возле мастерской, Так что мы и соседи все ходили и брали сколько нужно арбузов, дынь.
Базары в это время были очень большие, крестьяне продавали продукты прямо с возов и все было очень дешево. Был специальный рыбный ряд. Какой только рыбы там не было и щука и сазан, и карп и судак, и бычки разные черные большие и мелкие светлые, и караси и чехонь. А сколько копченой и вяленой рыбы чехонь, тарань, килька, пузанки, а сельдь керченская, астраханская, норвежская. Чего только не было на рынке. Мама на три рубля наберет полную кошелку и сама ее снести домой не может. Я тоже иногда сама ходила на рынок (мама посылала
что-нибудь купить).Дадут мне рубль, а я приношу бутылку подсолнечного масла, помидоры, терновку и еще у меня остается 24-25 копеек, На эти деньги я покупала себе метр ситца на кофточку (а шила мама сама). Люди жили в это время очень хорошо. Со мной учился мальчик, его дед имел небольшой завод возле школы, где делали гвозди, проволоку и другие мелкие изделия. В нашем дворе жило много квартирантов (6 семей) и все они жили неплохо. Отец всегда отмечал субботу, ходил в синагогу и вообще у нас во дворе было 3 еврейские семьи, все отмечали субботу и все праздники. Ели только кашерное. В школе я котлеты не покупала, а брала булочку, кофе, конфеты. Мне всегда давали 5-10 копеек, так что деньги у меня всегда были. Я покупала краски, рисовала, правда рисунки никогда хорошо не получались, но иногда я получала 4 или 3+. Увлекалась я вышиванием, но особенно любила читать. В 1-2-3 классах я брала книги в школьной библиотеке и мне давали по 5-6 книг так как я быстро их
читала. Особенно я любила книги про путешествия, по географии. Я часто книги не просто читала, а составляла конспекты. У меня было много подруг, но больше всего я дружила в 1-2 класах с девочкой-гречанкой Варей Любимовой, а в 5 классе – с полькой Зосей Гаврищук и русской Верой Строевой. У нас в семье как то не придавали значения национальности. У отца было много друзей среди греков. В трудное время (еще когда я не училась в школе) примерно в 20-х годах у нас воспитывалась одна девочка гречанка –Александра. Осталось три сестры после смерти их отца и вот ее и взяли в нашу семью. Она была старше меня. По вечерам. Когда отец работал в кухне. Мы с Шурой танцевали вальс, краковяк, матлот, польку, а мама сидела с маленькой Мирой на руках. И так проводили мы часто вечера. Вскоре дела у старших сестер поправились и они взяли Шуру к себе. Первая моя учительница, которая научила меня читать и писать была их родственница Школьных учителей я хорошо помню, В первом классе была Евгения Михайловна Холодова, во 2-м –Евгения Лазаревна, в 3-м Софья Демьяновна Седых. В 5-м уже были разные учителя, НО особекнно мне запомнился учитель физики Василий Иванович, уроки его были очень интересными и физику я очень любила. Еще я любила географию, химию и историю. Когда я перешла в 6-й класс, на Украине
вышло такое постановление, что каждый должен учиться в школе соответственно его национальности на национальном языке. Стали создаваться различные школы русские, греческие, украинские, еврейские. Школа где я училась стала
греческой и вот мне пришлось идти в другую школу где учили на идиш. Походила я туда недели две, но увидела, что толку никакого не будет и ушла в украинскую школу, так как в русскую меня не приняли, Школа была очень
далеко, автобусов в это время не было и приходилось ходить пешком. Все предметы были на украинском языке, но я быстро привыкла, хотя было трудно. Когда я перешла в 7-й класс, удалось меня устроить в русскую школу, самую
лучшую в городе, так называемое реальное училище. Здесь у меня было много подруг, училась я хорошо и конечно мечтала учиться дальше. Но когда я была в 7-м классе, нашу семью постигло такое же горе, как очень многих в стране. Это были 30-е годы коллективизации. До этого, когда я училась в младших классах, дела у отца шли хорошо. Я уже хотела идти учиться играть на скрипке и была у учителя музыки, который проверил у меня слух,но
потом отцу пришлось закрыть мастерскую, а самому пойти работать на строящийся тогда завод Азовсталь. У нас забрали дом , а нас выселили, так что мы остались на улице. Вот как это было. Уже была осень, и несмотря на
то, что суд постановил дом отдать в ЖАКТ (ЖЭК), а нас оставить жить в том же доме, нас все-же выселили. Хорошо что у родителей сохранились еще кое-какие ценности, дорогая шуба на меху (кажется бобровом), покрытая черным кастором с большим скунсовым воротником, часы-хронометр, 2 редкие картины, которые у нас искали, чтобы забрать, но их спрятали. На вырученные от продажи этих вещей деньги мы смогли купить другой дом. Правда дом был очень старый, но в центре города – по улице Первомайской, рядом со зданием теперешнего металлургического института. Правда в этом доме – он был 1,5 этажный, большую часть занимали квартиранты, которые жили здесь очень давно, так что наша семья из 7 человек размещалась лишь в 2 комнатах, одна была очень большая с 4 окнами, а другая очень маленькая, а кухня размещалась в коридоре. Но была еще большая закрытая веранда с 3 окнами и двумя ходами парадным на улицу и во двор. Время было трудное, голод, карточки, но все же я училась в
фельдшерско-акушерской школе, получала стипендию. Отец работал, мама занималась хозяйством, огородом, ходила по очередям, а иногда на базаре продавала столярный инструмент, который мастерил отец по вечерам. Мы все
помогали родителям, семья у нас была очень дружная. Окончила я фельдшерско-акушерскую школу с отличием и пошла работать фельдшером в больницу при заводе им. Ильича. Мира в это время тоже поступила
в медтехникум. Ездила я на работу поездом примерно минут 40, но к поезду
было далеко ходить и рано утрром, поэтому работала сутками. В начале
работала в инфекционном отделении (больные с брюшным тифом, дети со
скарлатиной), а затем перешла в ортопедическое отделение, а одно время
работала административной сестрой. Затем перешла работать на медпункт
машиностроительного завода фельдшером.


Наши предки


Хочу рассказать то немногое, что знаю о своих предках, что слышала от своей
мамы и кузины Рахили Алешинской. Наш прадед жил в местечке Чаусы Могилевской
губернии в Белоруссии, он там похоронен. И вот о нем говорят, что он был
необыкновенный человек, ученый, ребе, лечил людей травами. Мамин отец и
папин отец были раввинами. Мамин отец жил и работал в селе Покровка
Мелитопольской области на Украине, а папин-в Мариуполе.
Мои прадедушка и дедушка занимались астрономией, они писали книги и их
рукописи на древнееврейском языке(иврите) хранились у нас дома. Я их сама
держала в руках и листала, но конечно прочитать не могла. Уже будучи в
Израиле я узнала, что о моем прадедушке Меире Альтшулере вспоминают в книгах
как о каббалисте. У нас дома были портреты дедушки и прадедушки (папиных) в
рамках под стеклом. Оба были с бородой, с черной шапочкой на голове, с
раскрытой большой продолговатой формы книгой в руках(вот такими были их
рукописи).
Мой отец Лейб Аронович Меир Альтшулер с 13-14 летнего возраста жил и учился
у своих родственников, очень богатых людей, в Днепропетровске. В молодости
он работал у них как комивояжжер, доставлял различные породы дерева этим
родственникам. Часто ездил за границу, бывал в Польше, Западной Украине,
Китае. Позже переехал в Мариуполь, где открыл свою мастерскую, построил
большой домю Работал сам и с помощниками, делал колеса, бидарки, коляски и
другие изделия из дерева.

У отца был младший брат Шмуэль и сестры старшие Бася, Двойра, Рейзл. Они все
уехали в Америку незадолго до войны 1914 года. Дядя жил в Нью-Йорке и
фамилию он поменял на Шиллер, а сестры жили в Скрантоне и фамилии их были,
если я не ошибаюсь, Шварц, Пац и (Полякова-эта фамилия написана в другой
тетради).
У дяди было 5 сыновей, кажется одного звали Аарон, а другого Давид,
остальных не знаю. А у кого-то был сын Альберт, он нам прислал красивый
альбом со своей фотографией (все же мне кажется что его фамилия была Шварц)
и это было в году 1933 или1934. Дядя вначале держал магазин музыкальных
инструментов, но затем магазин отдал детям, а сам занимался страхованием.
Мне помнится, что отец говорил, что он еще до отъезда из России получил
специальность часового мастера. Бабушка, папина мама, звали её Мира, умерла
скоропостижно в возрасте 99 лет. (Мое добавление со слов мамы и тети Миры.
Отец, когда другие дети уехали в Америку, взял свою мать жить к себе в дом,
где она и жила до самой смерти. Отец потому и не уехал в Америку как другие
дети так как не хотел оставлять свою мать, а она была очень стара для такого
путешествия. Фира, 2004г). Отец переписывался с братом до самой войны
1941года. Незадолго до войны он прислал отцу немного денег и писал, что
надеется на их встречу на границе в Европе, но вскоре началась война и все
связи потерялись. Дядя и тети очень помогали нам, в тяжелые времена мы не
нуждались так как другие, они присылали нам посылки, деньги. Помню как мы с
мамой ездили за посылкой и мама очень любила кушать большие маслянистые
греческие оливки У нас были фотографии их и других родственников, но все
пропало во время войны. Говорят, что дом сгорел, все растянули, разграбили,
я и Мира ничего не нашли, хотя и обращались к соседям. Для нашей семьи война
была трагедией. Была я в Мариуполе позже, отдала им дань взглянула на этот
черный памятник. Но под ним лежат не только мои близкие, родные, но и многие
другие евреи, много других невинных замученных людей, которые стали жертвой
фашизма, полицейских-убийц. Забыть это страшное злодеяние нельзя, люди
должны помнить об этом и передавать из поколения в поколение чтобы это
никогда не повторилось. Это страшно. Передо мной образ одной 5-ти летней
девочки, очень красивой, Софы с каштановыми волосами и большими синими
глазами, которая так просила взять её с собой когда мы уходили из Донецка.
Мы конечно ей ничего не говорили, но накануне вечером пришли попрощаться с
её мамой, а ведь у неё было предчувствие, что нельзя оставаться с мамой и
она так просилась к нам, ко мне и Доре. Да и другую девочку, Иду, тоже
трудно забыть. Она осталась со своим отцом, а мать её забрали за несколько
дней до нашего ухода. Мать забрали в гестапо и она больше не вернулась. Это
была Анюта Давидович. Трудно вспоминать, да так это встает перед глазами,
что становится страшно, и даже не верится, что мы смогли этот кошмар
пережить.

Окончила я фельдшерско-акушерскую школу с отличием и пошла работать
фельдшером в больницу при заводе им. Ильича. Мира в это время тоже поступила
в медтехникум. Ездила я на работу поездом примерно минут 40, но к поезду
было далеко ходить и рано утром, поэтому работала сутками. В начале
работала в инфекционном отделении (больные с брюшным тифом, дети со
скарлатиной), а затем перешла в ортопедическое отделение, а одно время
работала административной сестрой. Затем перешла работать на медпункт
машиностроительного завода фельдшером. Заработанные деньги всегда отдавала
родителям и только оставляла часть для оплаты преподавателю так как
готовилась поступать в институт (занималась физикой, математикой и короткий
период русским языком).
Потом поехала учиться в мединститут в город Махач-Кала (это уже после двух
или двух с половиной лет фельшерской работы) .Жила я на квартире с
подругами тоже с Мариуполя – Дорой Хавкиной и Зиной Булгач. Когда я была уже
на 3 курсе, туда же в мединститут поступила моя сестра Мира и мы жили
втроем: я, Мира и Дора. Конечно материально мне было очень трудно, может это
было причиной того, что старалась учиться очень хорошо, чтобы получать
повышенную стипендию, премии (почти всегда к праздникам получала конверты с
дополнительной месячной стипендией). Мира тоже училась очень хорошо.
Родители нам много помочь не могли так как дома было еще трое детей и брат
тоже учился в фельдшерско-акушерской школе ( Арон-старший), а младший Калман
и сестра Фира (Эстер) – в школе. Мне дали Сталинскую стипендию (такую
стипендию имели только 2 человека в институте я и Жора Серенко, который в
последствии был министром здравоохранения в Дагестане. Он учился на одном
курсе со мной. Правда я эту стипендию так и не получила потому что по
некоторым причинам взяла перевод в Донецкий мединститут.А получилось это
потому что один проходимец ранил меня ножом, разрезал руку. Он думал, что в
книге, которую я крепко держала в руке лежит стипендия, которую нам должны
были давать в этот день, но её как раз не дали. Он ранил не только меня, но
еще одну студентку и снял обувь у студента. Впоследствии его поймали – это
был завхоз из общежития сельхозинститута, которое располагалось недалеко от
учебного корпуса мединститута.В Донецком мединституте я получала уже
стипендию меньшую, но тоже неплохую, так называемую персональную. Все как
будто-бы складывалось неплохо. Я и Мира учились в институте в г.Донецке.
Tags: genealogy, memories
Subscribe

  • Грузия 2021. Оглавление

    Глава 1: Идея поездки, логистика, общие выводы Глава 2: Тбилиси Глава 3: Вино Глава 4: Кахетия, Юг Глава 5: Кахетия, Вашлованский заповедник…

  • Лыжи 2020, La Plagne с детьми

    Поездка на лыжи силами 4х отцов и 5ти дочерей. Полёт в Женеву, Swiss, пересадка в Цюрихе, покупали в июне на февраль (и еще один билет в августе)…

  • Франция, Бретань, 2019 Логистика и оглавление

    Поездка тремя семьями (условно обозначенными в тексте - Бе, За и Бу), тот же состав, которым ездили в Норвегию и Латвию. Жили все 12 дней в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments