javax_slr (javax_slr) wrote,
javax_slr
javax_slr

Categories:

Илья Эткин. Моя жизнь в Палестине. Часть 4

Часть 1 25 декабря 1925: Одесса - Яффо
Часть 2 Дом Эмигрантов, Кибуц Гиваат а-Шлоша
Часть 3 Работа в кибуце, Я оставляю кибуц

Работа

Моя жизнь, с тех пор, как я покинул кибуц, изменилась несильно. Но, бесспорно, я стал самостоятельней. Научился самостоятельно готовить себе пищу, обстирывать себя, обустраивать свой быт, находить работу — на это уходило почти все свободное время. Больше всего в то время удручал меня поиск работы. Я простаивал на толкучке вечера и ночи, умоляя дать мне работу, просил работу как подаяние. В эти минуты я недолюбливал заносчивых колонистов, у которых был такой огромный выбор. Но такими в то время были условия жизни, которые изменить я был не в силах. Это всеобщее недовольство грамотно использовали соглашательские «желтые союзы». Их лидеры стараются заставить тебя ненавидеть арабов, которых колонисты за гроши нанимают на работу, евреев же, которым нужно платить, — не берут.
Среди еврейских рабочих в то время вошла в моду новая песня, ее пели вечерами, после обеда, когда водили хоровод.

Ребята, Ребята
Что нам делать без работы,
Где же, где же нам работать?
В Петах-Тикве — арабы
В Нес-Ционе бедуины,
А колонисты подлецы
Работы нам не дают



Песня была бесконечной, плясали и пели часами, расходились обессиленные, но с чувством излитой горечи и гнева, была уверенность, что ты один из многих, было чувство единения.
Тогда, как и сейчас, мне казалось странным, что никому не приходило в голову или, наоборот, кто-то тщательно избегал такого простого решения проблемы: организовать всех рабочих, арабских и еврейских, в профсоюзы, установить единый тариф за рабочий день или по часам, оговорить элементарные права. В создавшейся ситуации лишь разжигались борьба и соперничество между рабочими. Крепла вражда к другим национальностям. Хозяевам колонистам, которые, конечно же, все это видели, казалось бы такая ситуация была на руку и они продолжали отстаивать свои интересы. Вместо одного еврея они брали двух арабов, больше эксплуатировали их. Арабам приходилось безропотно переносить ругань, крики, а нередко и побои от хозяев колонистов. Но тем не менее, они не бастовали, ничего не требовали и по-прежнему были бессильны без объединяющего начала, разрозненные и одинаково несчастные.
Пропасть между еврейскими и арабскими рабочими все росла при посредничестве и шовинистической политике реформистских профсоюзов. Расизм процветал в Палестине. Даже среди евреев начали проявляться шовинистские настроения. Евреи с темной кожей, например, йеменцы, сефарды и выходцы из других южных стран, считались людьми второго сорта. Их можно было больше эксплуатировать, им можно было меньше платить, чем людям с белой кожей, выходцам из Европы и Америки (последних в то время было очень мало).
К тому времени некоторые работодатели достаточно успешно практиковали наем смешанной рабочей силы, разжигая конкуренцию, внутреннее соревнование, и, как следствие, возникало недовольство. Хозяин же всегда оставался в выигрыше.
Нередко мне приходилось работать с арабскими рабочими. Невозможно сравнивать: арабы худые, жилистые, привыкшие к тяжелому труду, неутомимые, неприхотливые, берущиеся за любую работу. Обед их был скуден: пара блинов-лепешек, пара луковиц, несколько помидоров. Если есть кусок арбуза, то обед считался сытным и богатым. Жены арабов и их дети питались еще скромнее, чем главы семейств.
На окраине поселения находился лагерь арабских рабочих. Их тряпичные палатки напоминали цыганские шалаши. При каждой палатке был ослик, мул и собака. Жили арабы с одной или двумя женами. В лагере царила грязь и антисанитария. На работу главу семьи вез ослик, сзади шли жена и малый работник. Шли босяком летом и зимой тоже, в одной и той же одежде. С работы также возвращались вместе. Чем они питались по утрам и после работы мне неведомо.
Как-то при уборке урожая апельсинов мне несколько дней выпало работать с молодой арабкой. Она прятала свое красивое лицо от посторонних мужчин, но иногда лукаво поглядывала на меня. То и дело я смотрел в красивые черные глаза Фатьмы, скользил взглядом по ее матового цвета лицу, по стройной и гибкой фигуре, пока она стояла с корзиной на голове, куда я, сидя на дереве, складывал апельсины. Когда корзина наполнялась, подходила другая арабка с пустой корзиной, полную же уносили к упаковщикам.


Во время обеда я, незаметно для других, делился с Фатьмой бутербродом. Она никогда не отказывалась, брала, предварительно оглядевшись и убедившись, что никто не смотрит, а глаза ее говорили, как она была мне благодарна за эту нехитрую пищу. Во избежание конфликтов я должен был быть очень осторожен.
Такое положение дел — наша еврейская и арабская бедность и неустроенность — устраивало и еврейских и арабских хозяев. Работодателям было выгодно соревнование между евреями и арабами, это понижало расходы, и колонисты стремились увековечить существующий порядок. Решением национальных и социальных проблем некому было заниматься. К тому же, мешала строгая разобщенность, большая разница в уровне жизни и культуре. Английское правительство, внедряя свои колонистские порядки, только разжигало национальную рознь под лозунгом “Разделяй и властвуй”. Эта политика вела к антагонизму между нациями, к стычкам и конфликтам на рынке труда, на сельскохозяйственном поприще. Таким образом, англичане оставались в стороне и не опасались за свою власть над этими внутренними междоусобицами.
Помещики изгоняли феллахов с их земель, те были вынуждены скитаться по стране в поисках заработков. Они соглашались на мизерную заработную плату, тем самым, понижая минимальную оплату труда, шли на любые условия.
С большим трудом я доставал себе работу. Мне везло не каждый день.

Начало беспорядков

В Петах-Тикве жила одна еврейская семья, в прошлом — выходцы из России. Они владели большим апельсиновым садом, пардесом. На работу брали только еврейских рабочих, то ли из национальных побуждений, то ли из жалости к недавно прибывшим и еще не вставшим на ноги. Платили они на два-три пиастра в день меньше, чем принято было платить евреям, но приходилось соглашаться и на такие условия.
Бывало, что я работал в этом саду. Вместе со мной работали две девушки-грузинки, приехавшие из СССР с семьями и страшно бедствовавшие. Девушки были молоденькие, одной 14, другой 16 и очень хороши собой. Одну, жгучую брюнетку, звали Розой, вторую, блондинку, “русскую красавицу”, постарше, Беллой. Работали они обычно вместе — ухаживали за деревьями. Они тянулись ко мне, а меня тянуло к ним. Работали мы бок о бок, часто пели вместе русские песни. А я им напевал одну из песен, которую пел мне старший брат:
“ Одна из них алая-алая,
была, как мечта небывалая,
а другая белая-белая,
была как попытка несмелая.
И обе манили и звали затем,
минутами грусть затая.
Эх! Было бы только столько счастья,
сколько капель в море и
листьев зеленых на земле сырой!”


При любой возможности Роза с Беллой просили у меня спеть им еще. Мне казалось, что песню они принимали на свой счет.
Наша хозяйка часто останавливалась и слушала нас. “Вы, дети, напоминаете мне мою молодость”, - говорила она, обращаясь к девушкам, - “В ваши годы я была также хороша!”
Как-то раз, в 1929 году, когда начались волнения среди арабского населения, и возникла угроза нападения на еврейских рабочих в поселке Петах-Тиква, в большом апельсиновом саду мадам Кроль никто не работал, кроме нас троих. Мы срезали сухие ветки. Сад мадам Кроль располагался вдоль шоссе — Яффо – Петах-Тиква. Изредка мы слышали, как проезжала армейская патрульная машина.
Потом говорили о том времени, что “в воздухе пахло порохом”, но мы трое ничего тогда не боялись. Сейчас мне уже трудно сказать, было ли это по молодости, или просто мы сочувствовали арабам и потому они не казались нам врагами.
Во время работы мы, как обычно, запели. Пели мы украинскую:
“Веют ветры, веют буйны, а деревья гнутся,
О, как болит мое сердце, аж слезы не льются”
Внезапно мы втроем обернулись и заметили мадам Кроль. Она опиралась на свою палку. В глазах у нее стояли слёзы. Заметив, что мы на нее смотрим, она сказала:
“Вы разбередили мою душу. Я снова почувствовала себя прежней девочкой”.
Немного помолчав, она добавила:
“Советую Вам сегодня пойти по домам. Поберегитесь! Работа от вас не уйдет. Придете, когда станет спокойно”
Но спокойствие в стране было нарушено. В Иерусалиме, в Хайфе и в других городах то и дело вспыхивали вооруженные столкновения между арабами и евреями. Английские чиновники, которым такое положение в стране было на руку, не спешили пресекать стычки. Вед беспорядки меньше всего могли способствовать объединению арабов и евреев против англичан.
Коминтерн определил тогда четкую линию компартии Палестины. В резолюции говорилось:
“Налицо революционные выступления масс. Их нужно направить против сионизма, против арабских шейхов, против английского империализма. Надо внести живую струю в коммунистическое движение страны, втянуть в ряды компартии больше арабских товарищей. “Арабизация” компартий — вот главный лозунг сейчас. Не давать превращать революционное движение в национальную вражду, в рознь между арабами и евреями, а направить его в русло борьбы против империализма, местной буржуазии и купцов. За большевизацию-арабизацию компартии!” Это был новый курс партии.





Перепечатка в интернет или печатных издания только с разрешения Ефима Эткина, племянника автора мемуаров. Для связи с ним обращайтесь ко мне в комментах.
Tags: history, memories
Subscribe

  • Причины событий

    Мне очень интересно прослеживать причины вещей. Эдакий эффект бабочки на себе. Когда я заинтересовался историей? Не тогда, когда папа в детссве мне…

  • После работы с детьми

    Я всегда много занимался с детьми. Начиная с рождения Ярона, старался каждый вечер поиграть с ребенком. Даже устраиваясь на работу всегда говорил -…

  • Жена из Самары ...

    В одной ФБ группе обсуждались перевернутые хаммеры и я рассказал: "Один из разов, когда перевернули хаммер был у меня в батальоне. Старослужащие, у…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments