javax_slr (javax_slr) wrote,
javax_slr
javax_slr

Categories:

Илья Эткин. Моя жизнь в Палестине. Часть 2

Часть 1 25 декабря 1925: Одесса - Яффо

Дом Эмигрантов

Дом Эмигрантов - двухэтажное кирпичное здание. Здесь живут неимущие, приехавшие без гроша за душой, не получившие никакой профессии, те, кому некуда деться. Таких немного. С «Тобольска» в дом Эмигранта мы прибыли в количестве человек двенадцати — все молодые, в среднем мои ровесники 17-20 лет. Большинство пассажиров «Тобольска» поехали в Хайфу, некоторые — в Иерусалим. В основном, все разместились у родственников, и тут не счесть названий мелких поселений, всех и не упомнишь.
Содержание нас в Доме Эмигрантов финансировалось на средства филантропов и организации Сионистов. Жили тут недолго, по несколько месяцев, пока не находили работы и своего угла. Редко кто задерживался на полгода, несмотря на то, что в стране была безработица. Строительство в Телль-Авиве заглохло. Люди жили случайными заработками, в торговле было затишье. Единственное место, где без труда можно было найти работу, - кибуцы. Кибуцники жили бедно, Впроголодь. но дружно и весело, как и подобает молодым (в то время кибуцы заселяла молодежь). Остаться в кибуце без тарелки супа и куска хлеба было не возможно.
К Дому Эмигранта постоянно приезжали представители кибуцев. Здесь они вербовали рабочую силу для работы в цитрусовых садах. Работы в области сельского хозяйства было непочатый край. Представители кибуцов были кровно заинтересованы в каждом — за одного завербованного «Халуцим» кибуц получал дотацию в 5 фунтов от государства и сионистских организаций. Деньги эти шли в кибуцную кассу и тратились на общие нужды, в основном закупалась нехитрая еда: хлеб, крупа, маргарин.



По прибытии в Дом Эмигранта нас расселили в комнаты на 3-5 человек. Каждому определили в пользование металлическую койку, постельное белье. Нам также полагалось гуманитарное питание три раза в день.
На завтрак были неизменные стакан кофе или чая, кусок хлеба с маргарином или повидлом, на обед мы получали тарелку вегетарианского супа, хлеб и компот или кофе, ужинали хлебом с маргарином, запивали чаем или кофе. О мясе можно было только мечтать, в то время это было роскошью, тем более в нашем положении «неимущих».

Вместо мяса и других блюд мы шли гулять, смотрели как питаются другие горожане, иногда заглядывали в окна (в Телль-Авиве были дома с низкими первыми этажами, которые назывались земляными).
Время между завтраком и ужином мы занимали поиском работы. Искали в Телль- Авиве и в Яффо, знакомились с улицами и местными обычаями.
Ходили смотреть на электрические столбы и проведенные линии электропередач — новинки для Эрец Исраэль.
В это время я впервые посетил семью Шлойма Аронова, моего двоюродного брата. В выходные даже отобедал у них, но испытывал неловкость — жили они бедно и я старался не взять лишнего.
Несколько раз посетил я Шнейэра. В отличие от Шлойма, жил Шнейэр холостяком. Занимал пост в профсоюзной организации. Несмотря на определенные связи, Шнейэр не спешил помочь мне с трудоустройством. Сам он ни разу не пригласил меня пообедать, был щепетилен и мелочен до страстности, однако, если мы встречались, он вынимал из кармана печенье или конфету, кормил меня сладостями, как ребенка, не задумываясь о том, что мне не мешало бы получить нормальный обед. Впрочем, для него я, в свои 17 лет, был ребенком. Сладости в его карманах водились лишь потому, что был он большим сластеной, не забывал себя баловать, так перепадало и мне.
Не ожидая помощи от родни, я искал работу, но мои поиски были тщетны. Жить за казенный счет мне не позволяла совесть, уйти просто так в никуда я не мог. Оставалось одно завербоваться в кибуц.


Кибуц Гиваат а-Шлоша (Холм Трех)

Вместе с еще несколькими молодыми ребятами, с которыми я уже был знаком по «Тобольску», мы прибыли в кибуц Гиваат а-Шлоша осенне-зимней ночью 1925 года. Кибуц находился в колонии Петах-Тиква, в десяти километрах от Телл-Авива. Строений на территории кибуца было немного: щитовой барак, в котором размещалась столовая, там же собирались члены кибуца на общие собрания, ряд палаток, где жили кибуцники, сарай для работающих мулов, таких было немного: трое-четверо, и двух ослов, имена которых вызвали у нас смех, когда мы узнали их происхождение. Осла побольше звали именем председателя кибуца - Хаим, второго, поприжимистей именем казначея - Пинтух. Нам объяснили, что, давая имена председателя и казначея ослам, кибуцники выражали свое уважение представителям кибуцной власти.
В столовой , куда нас привели, горела одна керосиновая лампа. В отличие от Телль- Авива в кибуце электрического света не было. Мы получили что-то перекусить, чтобы не ложиться спать на голодный желудок, и тут же, в столовой, устроились на ночлег. Первую ночь в кибуце я почти не спал, все время кто-то задавал вопросы, разговаривал.
А в пять утра мы, только было вздремнувшие, вскочили от гулких ударов. Это были звуки кибуцного подъема — дежурный стучал в подвешенную рельсу.

Наскоро позавтракав в столовой, откуда мы успели убрать наши металлические койки, кибуцники расходились по рабочим местам — разнарядка была проведена накануне вечером. Мы остались с небольшой частью кибуцников, которые в тот день работали в лагере. Нам надо было устроиться, поставить палатку, оглядеться.
Рядом со столовой находился палаточный лагерь на двести человек. Мы приглядели место для нашей палатки. Палатка была из брезента, рассчитана на трех человек. Получили мы также и три металлических койки. Мы быстро установили палатку, расставили кровати, в центре поставили небольшой столик, который сами тут же и смастерили. Сбили мы и пару скамеек. На стол поставили свечу. Так мы встретили январь 1926 года.
Январь на Святой Земле — период дождей и ветров. Брезентовая палатка от ненастья защитить не могла. Вдруг появлялись дыры, дождь лил часами, проникал в постель, промокали до нитки. Одежду сушить было негде. Все были в более менее равных условиях. Солнцу мы радовались, как дети. В солнечную погоду было тепло и сухо, можно было согреться и подсушить белье.
Был среди нас товарищ — беленький, невзрачный — туберкулезник. В период дождей он сильно мерз и мы, чтобы согреть его, сдвигали кровати и клали его между нами, согревая телами. Каждую ночь я засыпал с чувством страха — очень боялся заразиться. К счастью, он недолго мучился и к осени скончался.
Осень встретила нас неожиданным солнцем и теплом.
Осень — пора размышлений. Еще не отвыкнув от российской привычки подводить итоги осенью, живя в кибуце, смотря по сторонам, я удивлялся и думал, как же сионизм и коллективизм, идеи, столь противоречащие друг другу, могли ужиться в таком новом образовании, как кибуц. Как получилось, что сионисты взяли своим лозунгом идею коллективизма? Ведь сионизм — ярый противник любой формы коллективизма, а значит — социализма. В ту пору мне казалось, что коллективизм стал прикрытием сионистов, дабы привлечь еврейскую молодежь. Уже в двадцатые годы в Крыму сионисты создавали коллективы еврейской молодежи, готовили специалистов по обработке земли, животноводству, учили работать в системе сельского хозяйства для дальнейшей пересылки обученных молодых людей в Палестину. В то время немало еврейских молодых людей увлеклись этим, посещали группы, учились.*
Размышляя о целях сионистов, я приходил к выводам, что в основу всего была положена идея «завоевание земли и труда в Палестине». Ведь стычки с арабами происходили не на идеологической почве, а исключительно из-за земли и рабочих мест.
До того, как первые сионисты появилось в Палестине, феллахи, исконно жившие на этой земле, трудились здесь, работали на цитрусовых плантациях, как у арабских помещиков, так и у еврейских колонистов. Оплата труда феллаха была невысока, выгоднее было нанять араба, нежели еврея. В то время феллах получал от восьми до десяти пиастров в день, когда английский фунт был равен ста пиастрам. Женский труд был еще дешевле. Женщинам платили пять-шесть пиастров в день, детям платили еще меньше и эксплуатировали без ограничений. О трудовых законодательствах на востоке не было и речи.

Заработная плата еврейского рабочего составляла от шестнадцати до двадцати пиастров в день, еще больше получали квалифицированные рабочие. Неудивительно, что колонисты отдавали предпочтение дешевому арабскому труду, отчего еврейские квалифицированные рабочие оставались без работы.
Когда я появился в Палестине, кибуц помогал молодым евреям выстоять в конкуренции с феллахами. За небольшую плату кибуц предоставлял жилье, хотя бы палатку, пищу, хоть и простую. Благодаря кибуцам молодые люди, прибывшие в Землю Обетованную, могли задержаться в Палестине, не опасаясь умереть с голоду.
В то время была популярна еврейская песня Халуцим «Хаверия, Хаверия, о анашим бли авода» (Ребята, Ребята, о люди без работы), которая точно передавала основные состояния и проблемы населения.
Время в кибуце я провел без особого энтузиазма. Для меня жизнь в кибуце не была мечтой, а скорее, оказалась вынужденной мерой, един мне доступной возможностью прожить в Палестине. За все время пребывания в кибуце я так и не сблизился с его членами ни духовно, ни идеологически

_________________________________________________________________________

*. Позднее, уже в тридцатых годах американская филантропическая организация «Джойнт» продолжила деятельность сионистов и создала в Крыму еврейские земледельческие колонии. Для многих еврейских «деклассированных элементов» из местечек это был путь к здоровой нормальной жизни. В это время многие жители месте чек переселялись в Крым, вступали в колонии, создавали хозяйства и процветали.
Семья моей сестры Этки вступила в такую сельскохозяйственную колонию в Крыму. Там им удалось продержаться до 1934 года. Работали и с успехом вели хозяйство.
(1960-1970). Сионистская пропаганда того времени разглагольствовала о том, что в кибуце настоящий коммунизм, умалчивая о голодном, почта нищенском, существовании членов кибуцев, об отсутствии элементарных предметов быта. Точно так же, как и тогда, сионисты объявили «поселения», созданные на оккупированных у арабов землях в Заиордании, коммунистическими кибуцами. Сейчас там создано свыше шестидесяти, а предполагается создать такие же полувоенные поселения на Синае и в других отвоеванных у арабов землях. Разве это не лицемерие, ложь и обман? Но есть еще наивные люди, даже в СССР, которые попадаются на этот обман, уезжают в Землю Обетованную, оставляя свою единственную социалистическую родину. Их неминуемо, рано или поздно, ждет полное разочарование, отрезвление от националистического угара.




Перепечатка в интернет или печатных издания только с разрешения Ефима Эткина, племянника автора мемуаров. Для связи с ним обращайтесь ко мне в комментах.
Tags: history, memories
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments